Катя – Ботагоз 19.03.2018

Катя – Ботагоз

В этом году исполнилось 161 лет со дня окончания ссылки украинского художника и поэта, Великого Кобзаря идеи свободы и независимости Тараса Григорьевича Шевченко в Новопетровском укреплении, расположенном на восточном берегу Каспийского моря. Мангистау сыграл в судьбе Тараса Шевченко огромную роль. Именно здесь он создал около двадцати повестей, чудесные пейзажи, портреты, рисунки бытового жанра, зарисовки архитектурных сооружений. Никто до него так широко и тонко не показал в искусстве жизнь и быт казахского народа. В числе рисунков Т.Г.Шевченко есть работа «Казашка Катя», выполненная художником в 1856 году. Об истории создания этого шедевра в своем рассказе «Катя-Ботагоз» повествует известный в Мангистау краевед-исследователь Отыншы Көшбайұлы. Сегодня мы предлагаем нашим читателям этот рассказ.

Агата, супруга коменданта Новопетровского укрепления, сидя в горнице, не сводит глаз с небольшого, украшенного причудливыми морозными узорами, окна. На улице тихо и пустынно… Лишь изредка тишину нарушает скрип снега под ногами прохожих. Нынешняя затянувшаяся зима для жителей Мангистау выдалась суровой и трудной. Многие казахи-скотоводы, потеряв в голодную зиму весь скот, потянулись в маленький городок на берегу моря, где положение дел и без них оставляло желать лучшего. Толпами ходили они по домам и просили подаяния. Иногда зимним утром, с трудом открывая обледеневшую калитку, хозяева обнаруживали рядом с ней замерзших за ночь несчастных людей. Оставшиеся в живых, еле передвигая ноги, уносили умерших своих соплеменников в предгорья, чтобы обеспечить покойным последнее пристанище, и доносившийся оттуда их душераздирающий плач, проникая в сердце, обжигал безысходностью и горечью утраты.

Агата так и сидит возле окна, на коленях ее лежит неоконченное вязанье. Тихая мелодия колыбельной песни Кати, убаюкивающей маленькую Наташу, завораживает её… В последнее время Катя часто поёт эту печальную песню. Иногда даже маленькая Наташа, играя со своими куклами, напевает этот мотив.

Недавно и ссыльный украинский художник Тарас Шевченко, который писал портрет Кати, внимательно слушал эту песню от начала до конца. Наташа, которая сразу же после появления в их доме художника привязалась к нему, заметив набежавшие на его глаза слезы, прибежала к Агате в соседнюю комнату и шепотом спросила: «Мама, а почему дядя Тарас плачет?». Как объяснишь маленькому человечку, что рисунок, как и песня, рождается в результате долгих, мучительных раздумий и переосмысления самого себя? Кто знает, может быть, в этот миг, слушая песню Кати, вспоминалась Тарасу его родина – хутор Кирилловка в далекой и от того еще более милой и дорогой сердцу Украине? Кто знает, может быть, в этот миг пронеслось перед глазами Тараса его нелегкое детство? Как в девять лет, потеряв мать, а в одиннадцать – отца, он остался круглым сиротой, зарабатывая на хлеб то кучером у местного священника, то сельским пастухом, то батраком у дьячка.

Сосланный царским правительством на полуостров Мангышлак, в отдаленное Новопетровское укрепление, под усиленный надзор, как политически неблагонадежный, украинский художник и поэт Тарас Шевченко, общаясь с местным населением, словно срастался с этой землей – с ее уникальной историей, неповторимыми ландшафтами, самобытной культурой.

В свободное от муштры время, пользуясь благосклонностью коменданта крепости Ираклия Ускова, Тарас уходил в казахские аулы и кочевья, расположенные недалеко от крепости, в предгорьях. Заглядывая в юрты, обтянутые прокопченным старым войлоком, он был одинаково приветлив со всеми: и с хозяином дома, чинно сидящим на торе – почетном месте юрты, и с женщинами, возвращающими после вечерней дойки верблюдиц, и со смуглыми карапузами, играющими возле юрты. Для них он не был чужаком, поэтому его никто не сторонился.

Иногда любуясь лунной ночью, вдыхая запах полыни, смешанный с запахом парного молока, он останавливался зачарованный мелодией, которую извлекали из струн домбры пальцы кюйши. Слушая ее, художник нередко восклицал: «Какая красота!». И вспоминались ему задушевные украинские песни на берегу великого Днепра, танцующая молодежь в красочных национальных костюмах.

Иногда ему казалось, что он смог разгадать загадку этого отдаленного, Богом забытого уголка земли, сумел ощутить и прочувствовать непривычную красоту этих мест. Пейзажи Новопетровского укрепления и его окрестностей так и просились на бумагу. Как молчаливые свидетели прошедших бурных столетий в степи возвышались произведения казахского народного зодчества – кумбезы-мавзолеи, мазары, саганатамы – надмогильные памятники. И каждый из них как отдельная песня, не повторяющая другую. Они вдохновляли художника на создание новых рисунков и воплощение творческих замыслов. Чтобы сохранить все это перед глазами, он, не переводя дыхания, карандашом делал свои зарисовки. Время для него переставало существовать. Сколько раз, увидев первые проблески зари, он лишь тогда осознавал, что рисовал всю лунную ночь напролет.

За Тарасом Григорьевичем Шевченко, революционным поэтом и художником, был установлен строжайший надзор с запретом писать и рисовать, но ему повезло, что многие офицеры крепости относились к нему доброжелательно. Именно благодаря их хлопотам, он смог принять участие в Каратауской экспедиции, исследовавшей полезные ископаемые на территории Мангистау, в первую очередь залежи каменного угля в отрогах гор Каратау и Актау. Следуя по маршруту экспедиции, Тарас Шевченко в своих дорожных зарисовках и эскизах сумел воспроизвести величие и красоту природы, древних памятников Мангистау.

Сколько раз на закате солнца, потягивая чай и неторопливо беседуя с хозяином юрты, он узнавал много нового и интересного о традициях, обычаях и быте казахской степи. Следуя законам казахского гостеприимства, соскучившись в уединении по дружескому общению, старый чабан, утирая полотенцем струящийся по лицу пот, не торопясь, обдумывая каждое слово, начинал свой интересный рассказ. Слушая его, украинский поэт и художник радовался тому, что посчастливилось ему встретиться с этим человеком, рассказы которого о родной земле, словно жемчужины великолепного ожерелья под названием «История Мангистау». И он хватается за карандаш, боясь упустить слово или важную деталь. На прощанье он крепко жмет руку старому чабану, а потом в пути будет долго восхищаться народной мудростью и удивляться поэтичности каждого предания.

Местные жители-скотоводы этого пустынного края, не владея грамотой, передавали устно из поколения в поколение в преданиях, сказаниях и легендах историю родной земли, благодаря чему не прерывалась связующая поколения нить национальной духовной культуры.

Когда, после проведения долгого и унизительного следствия, он 17 октября 1850 года прибыл в Новопетровское укрепление, расположенное на восточном побережье Каспийского моря, и увидел с одной стороны море, а с другой – голую выжженную степь, окинул взглядом печальный и однообразный вид окрестностей, то поймал себя на мысли: как выжить здесь и не умереть от беспросветной тоски?

Переводчик Косым, сопровождавший его из Гурьева, прочитав его мысли, сочувственно произнес: «Ничего, Тарас, привыкнешь…». А он, глядя вдаль, туда, где небо соединяется с морем, выдохнул: «Конечно, Косым, куда я денусь, привыкну…».

Как птицы, прилетающие на полуостров Мангышлак на зимовку, торопились обратно в свои края, так и он тосковал по родине, свободе, друзьям. От грустных мыслей спасали только карандаш и бумага. Здесь, в Новопетровском укреплении, он написал несколько повестей, создал ряд чудесных пейзажей, портретов, рисунков, в которых очень точно сумел отразить окружающую его действительность – природу Мангистау и жизнь мангистаусцев.

Сама судьба подарила ему встречу с благородным человеком – Ираклием Александровичем Усковым, комендантом Новопетровского укрепления, сумевшем распознать в нем, простом ссыльном, огромный талант, разрешившем ему нелегально писать и рисовать, построившем для него летнюю землянку, где ссыльный художник и поэт мог прятать свои рисунки, стихи, дневники. Благодаря дружескому содействию Ираклия Ускова, он пересылал свои работы друзьям в Петербург. Если бы не эта подаренная ему судьбой способность самовыражения, то, кто знает, что стало бы с ним здесь? Возможно, ежедневная изнуряющая муштра и караулы, офицеры своим жестоким обращением унижающие человеческое достоинство солдат, заставили бы его, как и многих других в гарнизоне, искать утешения в вине? Кто знает… Здесь он начал заниматься новым для себя видом искусства – скульптурой. Из найденной возле стен укрепления глины он лепил для казахских детей, которые ходили за ним гурьбой, незатейливые фигурки, которые становились любимыми игрушками местной детворы. Как-то раз один из местных чабанов, походивший мимо, остановился и стал с интересом наблюдать, как художник ловко работает с глиной. Через некоторое время Тарас Григорьевич протянул чабану глиняную фигуру всадника, опирающегося на рукоять нагайки в длинном чапане и надетом набекрень казахском головном уборе. Чабан, узнав самого себя, долго качал головой от восхищения, удивляясь мастерству художника.

За годы ссылки Тарас заслужил уважение почти всех окружающих. Не нравился он только нескольким пьяным офицерам крепости и Далабаю, привозившему товары с того берега, и быстро нашедшему общий язык с армянскими купцами из слободы. При одном упоминании имени Тараса Шевченко Далабая передергивало. И на это была причина.

Агата Емельяновна, супруга коменданта Новопетровского укрепления Ираклия Ускова, приютила у себя оставшуюся без матери казахскую девушку Ботагоз. В семье коменданта стали называть ее на русский манер Катей. Катя-Ботагоз с момента появления в доме Усковых взяла на себя выполнение домашних дел: и дома приберется, и постирает, и за ребенком присмотрит. Катя-Ботагоз быстро привыкла к русской семье, приютившей ее. Со всеми нашла общий язык, особенно с маленькой Наташей. Девочка все время проводила рядом с Катей. То слушает ее песни, то играет ее звенящими шолпами – накосными серебряными украшениями, оставшимися у Кати в память о матери. Очень часто Катю с Наташей можно было видеть на берегу седого Каспия. Они любовались волнами, набегающими друг на друга. Глядя на них, Агата радовалась тому, что время потихоньку залечивает раны бедной девушки, оставшейся без родителей.

Но судьба готовила Кате-Ботагоз еще одно испытание, словно посчитав, что их было недостаточно в жизни девушки. Однажды воскресным днем, возвращаясь от колодца с полными ведрами, Катя решила пропустить всадников и остановилась передохнуть, опустив ведра на землю. Но четверо всадников остановились возле нее. Сердце Ботагоз, почуяв неладное, учащенно забилось. На улице было безлюдно. Агата ушла в церковь на воскресную службу. Никого не видно, кроме маленькой Наташи, играющей возле калитки. Вдруг один из всадников, быстро нагнувшись, схватил ее в охапку и перекинул через седло. Вырываясь, она закричала: «Наташа!». Но тут же грубая рука зажала ей рот. Последнее, что помнила Катя, это терпкий запах пота, палящее солнце, бегущую вслед за ней маленькую Наташу, опрокинутые ведра и пыль, поднимающуюся из-под копыт лошадей.

В себя он пришла от холодной воды, которую ей плеснули в лицо. Постепенно Ботагоз стала осознавать происходящее вокруг: она лежала возле двери шестиканатной юрты, а на торе – почетном месте сидел Далабай. Он кивнул головой стоящему рядом с ней черноусому мужчине, и тот сразу вышел, прикрыв за собой дверь.

– Почему я приказал тебя доставить ко мне, ты, наверное, и сама догадываешься, – лениво протянул Далабай. – Помнишь, когда два года назад я просил тебя в жены, то твой отец меня и знать не захотел. И отправился вместе с тобой в город, к русским. Так и остались лежать на улице его кости. Это Аллах его покарал за то, что он счастье своей дочери ногой отпихнул. Если бы он тогда не уехал, то не умер бы голодной смертью. Я только одного не пойму: отказав мне, о чем он думал, на что надеялся? Может, он свою дочь готовил в жены наместнику Бога на земле? – расхохотался Далабай.

Ботагоз бросила на него взгляд, полный презрения и брезгливости. Да, он сказал правду, хотя о главном умолчал. Два года назад, морозным днем, Далабай, привязав к телеге ее отца, жестоко избил его за то, что он не согласился отдать ему свою единственную дочь в качестве второй жены – токал. Юная и хрупкая Ботагоз не смогла тогда помешать этому извергу.. Сколько слез она пролила, умоляя не трогать отца – единственного ее родного человека. Как только не проклинала она Далабая, обрабатывая вспухшее от побоев лицо отца и отстирывая от крови его единственную рубашку. В тот же вечер отец с дочерью подались в близлежащий город – крепость на берегу моря. Так и оказалась Ботагоз в семье коменданта Новопетровского укрепления Ираклия Ускова. Отец прекрасно понимал, что не сможет защитить свою дочь от Далабая, поэтому попросил защиты для своей дочери у супруги коменданта. Поблагодарив Агату Ускову, взявшую Ботагоз под свое покровительство, отец подался к дальним родственникам. Но не суждено было ему долго ходить по родной земле. Так и не оправившись от полученных в результате жестоких побоев травм, он слег. Перед смертью он долго смотрел на свою единственную дочь, стараясь запомнить каждую черточку лица своей любимицы, затем чуть слышно прошептал: «Не суждено, видимо, мне увидеть внуков.. Будь счастлива, доченька». Похоронили отца недалеко от крепости. Всем тогда казалось, что Ботагоз выплакала все слезы на скромной могиле отца…

Сквозь пелену горьких воспоминаний она услышала голос Далабая:

– Кстати, я недавно хотел поговорить о тебе с русским комендантом, но он даже слушать меня не захотел, сказав, что твой отец был против нашего брака. Не могу я позволить, чтобы неверные вмешивались в наши обычаи. Пусть теперь узнает, кто такой Далабай, – с ноткой раздражения в голосе произнес он. – Но, как говорят, лучше поздно, чем никогда, тем более, что я не привык отступать от своей цели. С этого момента ты становишься моей женой. Если согласишься сейчас и попытаешься загладить передо мной вину своего отца, то сможешь как-то влачить свое существование. Кто знает, может быть, со временем станешь моей любимой женой, и будет тебе почет и уважение, – расхохотался Далабай. – А если нет, то пеняй на себя, – нахмурив брови, завершил он свой монолог.

Сверкнув глазами, Ботагоз сухо отчеканила:

– Можешь не беспокоиться. Все в руках Бога: и жизнь подарить, и отнять ее. Не смей даже приближаться ко мне!

– А, вот значит, как ты заговорила! Ну, теперь и ты узнаешь, кто такой Далабай. Может быть, после того, как я проучу тебя, ты поумнеешь? – воскликнул Далабай, подходя к ней.

Ботагоз, перед глазами которой промелькнул умирающий отец, словно кошка, ногтями вцепилась в лицо Далабая. Тут же словно из-под земли на крик Далабая появился черноусый человек.

– Содрать с нее живьем шкуру, не жалеть, – закричал Далабай, прикрывая окровавленное лицо руками… И тут же раздался свист камчи, опустившейся на нежную девичью спину. Ботагоз показалось, что ее спину объял огонь. От нестерпимой боли она стала терять сознание, и как будто в далеком сне послышались крики: «Русские скачут!». Она услышала стук, но помутневшим от боли сознанием так и не смогла понять, что это было – то ли стук собственного сердца, то ли стук конских копыт…

Вдруг кто-то ласково провел рукой по ее волосам. С трудом открыв глаза, она увидела перед собой Тараса Шевченко, Косыма и коменданта крепости Ираклия Ускова. Тарас, опустившись перед ней на колени, со слезами прошептал: «Катя, Катенька, что они сделали с тобой? Бедная, несчастная моя сестренка..».

С большим трудом доставили Катю-Ботагоз из Сауры в крепость. По дороге она металась в бреду, теряла сознание. Спина ее превратилась в сплошное кровавое месиво. Врач из бастиона, обработав раны, наложил повязки и, покачав головой, дал понять, что надежды на исцеление мало. Супруги Усковы окружили Катю заботой, обеспечив ей медицинский уход. Со временем молодость взяла верх, и Катя стала возвращаться к жизни. Но она стала очень замкнутой и молчаливой. Подолгу в глубокой задумчивости сидела у могилы отца. Супруги Усковы, Тарас Шевченко и Косым переживали за нее и не знали, как отвлечь от грустных мыслей. Однажды Агата, пытаясь, разговорить Катю, сказала ей, что Тарас пишет портрет юной красавицы.

– Но что-то очень долго пишет он твой портрет. На него это не похоже. Видимо придется подождать, – вздохнула Агата.

Действительно, художник в последнее время не находил себе места: то рассматривает прежние рисунки и эскизы, то сидит неподвижно часами в своей землянке, то берется за карандаш и делает наброски, а затем свои зарисовки рвет на мелкие кусочки, то решает посвятить степной девушке поэму, но из этого тоже ничего не получается. Друзья молча наблюдали за творческими муками художника, который в образе прелестной казахской девушки хотел выразить всю глубину человеческого страдания, не погасившего в ней свет доброты и человечности.

Потеряв покой и сон, Тарас долгими зимними ночами просиживал в своей землянке. И однажды при свете догорающей свечи перед ним всплыл образ одиноко сидящей на могиле отца казахской девушки, в глубине красивых и печальных глаз которой зарождалась еле заметная искра надежды и веры в будущее. Так появилось на свет одно из величайших творений украинского художника Тараса Шевченко – «Казашка Катя».

Тарас Григорьевич Шевченко провел в ссылке в Новопетровском укреплении семь мучительно долгих и незабываемо плодотворных лет, обрел друзей среди офицеров крепости и местного населения. Перед отъездом, поблагодарив за все коменданта крепости Ираклия Ускова, он подарил его супруге, Агате Емельяновне, портрет Кати-Ботагоз.

Второго августа 1857 года, оставляя навсегда Мангышлак и отправляясь на шхуне через Астрахань, Новгород и Москву в Петербург, Тарас Шевченко не мог даже и предполагать, что спустя несколько десятилетий, жители этого пустынного полуострова назовут белокаменный город на берегу моря, где до сих пор возвышаются развалины Новопетровского укрепления, его именем. Не мог он и предположить тогда, летом 1857 года, покидая Мангышлак, что спустя 75 лет в летнем домике коменданта Новопетровского укрепления Ираклия Ускова состоится торжественное открытие первого музея Т.Г.Шевченко в мире, который также является и первым музеем на Мангышлаке. Не мог он также знать, что жители этого полуострова через года пронесут память о нем, Великом Кобзаре, запечатленную в уникальных музейных экспонатах – рисунках, сочинениях и дневниках, документах художника, памятниках поэту, отреставрированной землянке, ухоженном парке, начало которому положила посаженная им самим верба.

Тогда, в августе 1857 года, стоя на корме шхуны, уносившей его к новой свободной жизни, он не мог знать, что казахская девушка Катя-Ботагоз, портрет которой рождался в мучительных творческих раздумьях, выйдет замуж за переводчика Косыма, а ее внук Жалау Мынбаев войдет в историю как активный борец за установление Советской власти на Мангистау, пройдя тернистый путь от председателя ревкома Адаевского уезда до председателя Центрального исполнительного комитета Казахской АССР.

И сегодня в областном центре два памятника – памятник Великому Кобзарю и памятник Жалау Мынбаеву находятся недалеко друг от друга, подчеркивая своим величием, народов, времен и поколений связующую нить.

Отыншы КӨШБАЙҰЛЫ

(перевод Марины Калагановой)


ID: 16885

Возврат к списку


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
 

Внимание!

  • Липкий хлеб - не лучшее решение!
    Осторожно, потребители! Хлеб, купленный в ТОО "Лучшее решение", гипермаркет "Дина",   в 13 часов дня 07.07.2018 года, 08.07.2018  к концу дня стал липким в середине! Это что за качество,  производитель?
  • Осторожно, червяк в молоке
    Потребитель из Актау приобрел такое  молоко  в магазине "Восток" 6 мкр.  Будьте осторожны, потребители!
  • Жители могут отправить свои вопросы на сайт акимата Мангистауской области
    Если у вас есть вопросы или предложения касательно государственных услуг, оказываемых местными исполнительными органами, вы можете напрямую направить их в отдел мониторинга государственных услуг аппарата акима области через рубрику «Онлайн конференции» на официальном интернет-ресурсе акимата Мангистауской области mangystau.gov.kz.
  • Ориентировка
    За совершение тяжкого преступления сотрудниками ОКП УВД г. Актау  разыскивается:
  • Подпишитесь на любимую газету!
    В скорости получения информации с Интернетом, радио или телевидением печатным изданиям соревноваться не стоит. Газета или журнал существуют для души и для ума, а в особенности для старшего поколения. Берешь в руки свежий номер, находишь на его страницах интересный, живой, глубокий аналитический материал – хорошее настроение на целый день, а то и два – обеспечено. Вы еще не оформили подписку на любимую газету «Огни Мангистау»? Спешите!!!
  • Каждым подписчиком дорожим!
    Уважаемые читатели, пришла пора подписываться на 2018 год на любимую газету Мангистауской области – «Огни Мангистау».

Архив статей

Показать все за период: